За Сильвио Данаиловым давно и прочно укрепился имидж одного из самых удачливых шахматных менеджеров. Даже не верится, что по образованию он гуманитарий, поскольку люди с подобной хваткой и умением видеть черно-белые клеточки в виде банковских ячеек для размножения денег, обычно изучают естественные или точные науки.
— Во времена моей молодости невозможно было представить серьезного шахматиста без высшего образования, — говорит Данаилов. — Вот почему я стал студентом Софийского университета, хотя поначалу главным для меня была не учеба, а шахматы. Когда удавалось, играл за рубежом, даже занимал призовые места. На чемпионате Европы до 20 лет заработал бронзу, а на чемпионате мира в Дортмунде, где победил Каспаров, а Шорт был вторым, я финишировал восьмым. Международный мастер Сильвио Данаилов считался перспективным шахматистом, но коммунистический режим ограничивал выезды за границу, поэтому не было возможности совершенствовать мастерство. В 1989 году с тоталитарным режимом в Болгарии было покончено, заборы рухнули и я стал «выездным». Около года я присматривался к тому, как живут и играют в шахматы на Западе, потому что до этого имел представление только о соцстранах. Достаточно неожиданно ко мне обратился молодой международный мастер Веселин Топалов и попросил о помощи, поскольку его карьера зашла в тупик и без контактов и связей он не знает, что делать. Я решил попробовать себя на новом поприще.
— Тогда такого понятия, как шахматный менеджер, практически не существовало. Более привычной являлась специальность тренера…
— Начинал одновременно и как тренер, и как менеджер, без особого уклона
в коммерческую сторону. В мои обязанности входило опекать Топалова во
всем: обеспечивать участие в турнирах, заказывать авиабилеты,
бронировать гостиницу и даже решать, где и что кушать. До начала нашего
сотрудничества у Веселина при рейтинге 2460 была выполнена всего одна
гроссмейстерская норма. И вдруг за полтора года неожиданно для всех и
даже для меня он стал гроссмейстером, вышел на рейтинг 2670 и занял
восьмую позицию в мировой классификации. Мы оба были страшно удивлены
произошедшей метаморфозой.
— Наверное, благодаря этим успехам Сильвио Данаилов
и стал тренером сборной Болгарии. На этом поприще самым ярким
достижением стала победа Веселина Топалова над Гарри Каспаровым на
московской Олимпиаде 1994 года?
— Самым большим достижением было то, что за восемь лет моего
руководства мы четырежды играли с Россией и трижды выигрывали матчи. А
ведь по подбору игроков наши силы были несопоставимы. Победными
оказались встречи в той же Москве, в Стамбуле и в Элисте, и лишь в
Ереване мы уступили главным фаворитам всех Олимпиад. Самой сладкой
стала московская победа, когда Россия на матч с нами выставила
Каспарова, Крамника, Дреева и Свидлера, но все равно проиграла.
— Может быть, именно с тех пор вас недолюбливают в
России? Если в каком-то турнире, организатором которого вы являетесь,
появляются проблемы, сразу же во всем обвиняют Данаилова. Например,
среди участников последнего майского M-tel Masters, турнира из серии
Большого шлема, не было ни одного россиянина, хотя поначалу в списке
игроков числился Дмитрий Яковенко. Но, судя по высказываниям в прессе,
Данаилов специально предложил ему смехотворно низкий гонорар,
фактически вынудив одного из сильнейших российских гроссмейстеров
отказаться от предложенных условий.
— Во главу угла были поставлены исключительно экономические расчеты. Я
помню, что, когда Веселина начали приглашать на серьезные турниры, мы
даже и не думали о деньгах, а были благодарны за возможность проявить
себя в противостоянии с мировыми грандами. Сначала нужно подтвердить
свои возможности, а затем уже думать о больших деньгах. Я пытался
объяснить это Яковенко, но он не согласился и был в конце концов
заменен Алексеем Шировым, который, воспользовавшись предоставленной
возможностью, выиграл в Софии и завоевал путевку в Бильбао.
— Шесть лет назад вашим самым именитым подопечным
был украинец Руслан Пономарев. Но, после того как не состоялся матч на
первенство мира между ним и Гарри Каспаровым, Пономарев потерялся...
— Однозначно могу утверждать только одно: Руслан Пономарев летом и
осенью 2003 года находился на пике своей формы. Поймите, что Руслан
стал чемпионом мира очень молодым — в 18 лет, после отмены матча он
психологически надломился. Были утеряны уверенность и мотивация,
пропала амбициозность. Мы продолжаем общаться, у нас отличные
отношения, но его интересуют больше не шахматы, а другие вещи. Шахматы
перестали быть приоритетом. Он всю жизнь видел перед собой только
шахматную доску, работал как проклятый, чтобы достичь Олимпа, и
оказался у разбитого корыта.
— Есть ли у вас стратегические планы, которые могут кардинальным образом повлиять на весь шахматный мир?
— Главная задача — поставить шахматы на профессиональную основу, как
гольф или теннис. Прекрасно понимаю, что они вряд ли достигнут такого
экономического уровня, но вместе с тем шахматы имеют свою нишу.
Благодаря Большому шлему мы раскрутили турнир в Китае, который в
октябре будет проходить уже второй год подряд. Моя мечта — проводить
8–10 турниров Большого шлема в год.
