Бывший капитан «Зенита» в интервью «Спорту» рассказывает о том, как он пережил статус запасного в «Анжи», почему находится сейчас в лучшей форме, чем несколько лет назад, а также вспоминает своих тренеров и яркие эпизоды карьеры.
Только к середине сезона привык к новому статусу
— На днях Гаджи Гаджиев рассказал, что приглашал вас в «Анжи» на самый крайний случай и вы знали, какой статус вас ожидает...
— Вариант с «Анжи» возник внезапно, переход оформлялся очень быстро, и у
меня просто не было времени проанализировать ситуацию и подумать о
перспективах в этой команде. Но разговора о том, что играть будут
другие, а я последний запасной, у нас с Гаджиевым не было. Да и вряд ли
вообще подобный диалог возможен. Подразумевается, что шансы есть у всех и
зависят они в первую очередь от самого игрока.
— Каково это — впервые за пятнадцать лет игры на высшем уровне весь сезон оставаться в запасе?
— Признаюсь, удар по психике ощутимый. Более-менее адаптировался к этой
ситуации лишь ближе к концу сезона. Хотя если бы заранее предупредили,
что очень вероятен такой вариант, возможно, пришлось бы полегче.
— Как себя мотивировать, если проходит матч за матчем, а тренер тебя не замечает?
— В отличие от прошлых лет режим подготовки у меня поменялся. Когда
знаешь, что выйдешь на поле, то в преддверии матча оцениваешь свое
состояние и принимаешь решение: в один день стоит нагрузки сбавить, в
другой, может, имеет смысл и вовсе тренировку пропустить. А в этом году я
к середине сезона поставил задачу абсолютно каждое занятие проводить,
будто оно последнее, на полную катушку. Не обращая внимание на
календарь.
— Неужели ни разу не возникли мысли: «Зачем мне это надо, если усилия не приносят результата?»
— А у меня была защита от подобных настроений. Когда перерыв в игровой
практике достиг внушительного срока, я осознал, что максимальная работа
на тренировках — мой единственный шанс на будущее. К футболисту в моем
возрасте и так относятся скептически, а я к тому же год не играл.
Поэтому усердно работал на перспективу. Чтобы в случае приглашения от
другого клуба, быть готовым себя показать. Кстати, физически я себя
чувствую великолепно, лучше, чем пару-тройку лет назад. Об этом и
результаты тестов говорят — они превосходят те, что были в начале
сезона.
— Значит, мотивацию найти можно всегда?
— Ну это у меня так получилось, что нашлась внутренняя мотивация. Хотя и
мне, повторю, было тяжело. А всегда ли ее можно найти? Не знаю, не
знаю. Сколько было случаев, когда классный игрок приходил в какую-то
команду и через некоторое время от него оставалась лишь бледная тень.
— Тот же Гаджиев сказал, что вы сможете быть
востребованы клубами первой восьмерки. Уже есть предложения или хотя бы
разговоры о них?
— Ничего нет. Пока я футболист «Анжи» и до 8 января нахожусь в отпуске. А
предложения быстрее появляются, если тренер какой-то команды тебя
знает. Такой тренер не будет сомневаться, что и с мотивацией, и с
готовностью у тебя все в порядке. Как, кстати, Гаджиев, который знал
меня по «Сатурну» и пригласил в «Анжи». А люди со стороны смотрят на
35-летнего футболиста скептически. Причем так было и год назад, хотя я
все матчи чемпионата провел за раменский клуб. А сейчас, после годичного
простоя, эти сомнения только усилятся. Даже не знаю, что будет, если не
найдется тренер, готовый дать мне шанс и хотя бы посмотреть на меня в
работе.
Мутко выделял только меня
— Когда сами ниже оценивали свои шансы выйти на поле: в этом году в «Анжи» или в «Зените» при Властимиле Петржеле?
— При Петржеле я чувствовал себя нужным. По крайней мере первое время
мне так преподносили ситуацию. И когда узнал, что чех меня в команде
видеть не хочет, долго не мог поверить.
— А кто вам это сказал?
— Сам Петржела.
— Как объяснил?
— Я ничего из его слов не понял. Сначала он что-то объяснил, потом
сказал, что этого не говорил, а в итоге сослался на плохое знание
русского. Впрочем, важны не его слова, а то, что они расходились со
сделанным в отношении меня.
— За вас ведь Виталий Мутко хлопотал…
— Да, Виталий Леонтьевич на собрании акционеров пытался меня отстоять,
убеждал, что мне надо дать возможность восстановиться после травмы. Я и
сам был уверен: наберу форму и докажу свою необходимость. Но тогда в
руководст ве клуба происходили изменения, Мутко уже не имел прежней
власти, может, и это повлияло. Хотя мне до сих пор неизвестно, почему
меня убрали из команды. Думаю, Мутко знает об этом больше. Впрочем, я же
не единственный оказался тогда ненужным. У Овсепяна и Осипова вообще
никакой защиты не было.
— За них президент клуба не вступался?
— Возможно, пробовал, но сомневаюсь, что серьезно защищал их позиции. Мне казалось, что меня он все-таки выделял.
— Мутко теперь очень высоко забрался. Контакты с ним сохранились?
— Конечно. Уже после его ухода из «Зенита», когда у меня были сложные
периоды, мы встречались неоднократно, он «вправлял мне мозги»,
советовал, как лучше поступить. Очень дорожу отношениями с ним. В
последнее время никак до него дозвониться не мог, все секретарь отвечал.
Но наконец-то пообщались, а в ближайшее время встретимся. Удачно
совпало: у меня отпуск, а он сейчас как раз в Питере.
— C чешскими легионерами трения поначалу были?
— Я ведь первые два месяца подготовки пропустил. Возможно, за это время
что-то и случалось. Когда же вернулся, увидел приятную атмосферу. А с
чехами так и вообще много времени проводил — город им показывал,
отдохнуть иногда вместе выбирались.
20 лет назад Мудринич был бы звездой
— Сербское трио за год до того приняли хуже?
— Все они были разные. Милан Вьештица — очень коммуникабельный, с ним
великолепно общались. Владимир Мудринич, наоборот, — более закрытый, А
Предраг Ранджелович — гламурный, постоянно в видных местах появлялся, по
дискотекам и клубам ходил.
— Так чем они недовольство вызывали?
— Ходили разговоры, что зарплату им положили больше, чем у многих из
нас. Хотя на самом деле я точно не знаю, правда ли это. Никогда не
вникал. Вызывали негатив они другим: было видно, что ребята не тянут.
Кроме Вьештицы — он ведь на второй сезон раскрылся и стал практически
незаменимым. А того же Мудринича преподносили как игрока, способного
затмить Андрея Кобелева. Думаю, агенты блестяще сработали.
— Андрей Аршавин говорил про Мудринича, что он вообще не соответствует уровню «Зенита».
— Техника у него была что надо, но вот в скоростной футбол Юрия Морозова
он никак не вписывался, да и вообще «физика» у него хромала. Вот лет
двадцать назад Мудринич со всеми своими сильными качествами мог бы стать
звездой.
Спросите про удаление у Бородина
— Кого из игравших против вас футболистов считаете главным симулянтом?
— Мне в этом плане никто не запомнился. Иногда тренеры на кого-то
обращали внимание, но вот у меня перед глазами сейчас никто не стоит.
— В свое время и соперники, и даже судьи на Владимира Быстрова жаловались…
— Быстров? Нет, пожалуй. К тому же я начал играть пораньше, а тогда ведь
вообще все намного проще было с судейством. Хватало того, что ты просто
проводишь матч, скажем, во Владикавказе: тебе ставили два пенальти без
всякого артистизма со стороны соперника. Или в Махачкале могли удалить
вратаря за игру головой.
— Перед этими матчами понимали, что, как ни старайся, сопернику поможет достичь нужного результата арбитр?
— Я тогда не обращал внимания на все, что окружало футбол. Просто
получал удовольствие от игры. Бывало, едешь в автобусе и видишь, что
люди изучают турнирную таблицу, ручкой что-то подчеркивают. Мне никогда
это не было интересно. Слушал только то, что тренер говорит, и
погружался в игру.
— Как судья Сергей Гусев объяснил удаление Дмитрия Бородина, когда тот сыграл за пределами штрафной площадки головой?
— Не отложилось в памяти. Думаю, это Бородин хорошо запомнил (улыбается).
Лицемерие тренера оправданно
— Правда, что Анатолий Бышовец мог лицемерить и скрывать свое негативное отношение к игроку?
— Не знаю. Может быть.
— Олег Дмитриев рассказывал, что Бышовец ему говорил:
«Готовься, ты будешь играть» — хотя на деле уже отвел ему роль
«глухого» запасного.
— Лично я с таким не сталкивался, но если исходить из интересов команды, такое поведение тренера необходимо.
— Почему?
— А что он должен сказать? «Расслабься и валяй дурака»? Для качест
венного тренировочного процесса и высокой конкуренции абсолютно все
игроки должны быть мотивированы и видеть перед собой перспективу.
— Даже в том случае, когда тренер для себя окончательно поставил крест на игроке?
— Даже в этом случае.
— К кому Бышовец применил самое строгое наказание в «Зените»?
— Он очень трепетно относился к проблеме лишнего веса. Штрафовал за него
нещадно. Сейчас такое представить немыслимо, но у нас на сборах было
ежедневное взвешивание в восемь утра, и некоторые вставали на час
раньше, чтобы пробежать кросс или выполнить беговые упражнения.
— Так кому чаще за перевес доставалось?
— Помню, Константину Лепехину доставалось. Он, правда, был к этому предрасположен.
Уникальный Максимюк
— Роман Максимюк в самом деле мог хорошенько «посидеть», а на следующей день быть первым в кроссе?
— Не исключаю, я и после встречал таких людей. Здесь на самом деле не
особо и сказывается, выпивает игрок или нет. Ну если только на
протяжении многих лет этому следовать. А так — дело в природных данных.
— Роман прямо так и рассказывал, что накануне, к примеру, попил водки?
— Нет (улыбается). Я по крайней мере с ним не сидел. У них был
свой круг общения — Максимюк, Игорь Зазулин, Юрий Вернидуб. У нас с
Вячеславом Малафеевым и Сергеем Осиповым другая компания.
— Думаете, Максимюк поменял привычки, раз в 37 лет продолжает в высшем дивизионе Украины играть?
— Хороший вопрос. Даже и не знаю. Есть ведь люди, которым здоровье
позволяет до почтенного возраста выступать, не избавляясь от плохих
привычек.
— Чьему футбольному долголетию поражались?
— Еще когда начинал в «Зените», удивлялся форме Вернидуба. Ему уже было
за тридцать, и мне казалось удивительным, как можно в столь солидном
возрасте так себя держать и стабильно играть на высоком уровне.
Кто сказал, что Лепехин специально сломал Мосина?
— Зная, что вы были свидетелем одного инцидента, не
могу про него не спросить. Почему Лепехин «сломал» на тренировке
молодого полузащитника Максима Мосина в межсезонье-2000/01?
— Так там игровая ситуация была.
— По какой причине в игровой ситуации Лепехин намеренно применил грубый прием?
— В самом моменте Костя, может, и намеренно сыграл излишне жестко, но уж
точно заранее специально этого делать не собирался. Мы играли в обычный
квадрат, Лепехин оказался «водящим» и очень долго не мог отобрать мяч.
Несколько раз был к этому близок, но все чуть-чуть не хватало. Понятно,
что он завелся, ему уже неудобно стало, и, как настоящий защитник, пошел
в отбор на грани фола. Но так получилось, что Мосин мяч прокинул, а
Лепехин попал ему в ногу. Не надо путать откровенную грубость, когда
сзади врезают по ногам, с ситуацией, где в ходе упражнения игрок
оказывается на взводе и действует неаккуратно.
— Как тренеры на это отреагировали?
— Спокойно. Они же видели, что это случилось в рамках игровой ситуации.
Или вы думаете, что Лепехин, нанеся травму Мосину, с гордым видом встал и
ушел победителем?
— А как?
— Да он сам сильно перепугался!
Готов ехать в Нальчик
— Вернемся в сегодняшний день. Повышение качества футбола после разделения на две восьмерки заметили?
— О своих ощущениях сказать не могу — я ведь в матчах не участ вовал.
Но, даже глядя со стороны, заметил различие по сравнению с концовками
предыдущих сезонов. Раньше в последних турах был ощутимый контраст между
лидерами, продолжающими биться за медали, и командами, уже решившими
свои задачи. Понятно, что и в составе последних у кого-то мотивация
меньше, у кого-то больше. Но в целом витало отпускное настроение. Сейчас
же все по-другому: турнир в конце года только вступил в решающую фазу,
шансы на высокие места еще есть у всех, и абсолютно все матчи прошли в
упорной борьбе. Результаты были непредсказуемые, и эмоции били через
край. Зрелище привлекало.
— Если получите два предложения: одно от команды из
первой восьмерки, в которой будет полтора десятка сильных мастеров,
другое от скромного клуба второй восьмерки, чей тренер прямо скажет, что
рассчитывает на вас как на лидера, что выберете?
— В данный момент для меня главное — играть.
— Допустим, поступило приглашение из Нальчика.
— Да, пожалуйста.
— Но в таком случае вы не будете играть с ЦСКА, «Рубином», «Зенитом». А ведь привыкли к соперничеству на таком уровне.
— Сейчас это для меня не столь важно. Если буду так рассуждать, рискую
еще на полгода остаться без игровой практики. Получится, что к лету мой
простой составит уже полтора года. Тогда не только о второй восьмерке, о
клубах ФНЛ не придется говорить.
Зырянов сильнее Титова
— Вы горите желанием продолжить карьеру, находитесь, по
собственным ощущениям, в прекрасной форме. Но говорите, что тренеров
смущают ваши 35. Это штамп, что якобы возраст автоматически мешает
игроку? Или в самом деле чувствуете, что сегодня вы слабее, чем раньше?
Вот, например, если сравнить сегодняшние и десятилетней давности
результаты бега на 30 и 60 метров, 10 по 100 или 4 по 400, кросса на
10 километров — они изменились?
— Невозможно сравнить. Тесты год от года меняются, и того, что
предлагали раньше, сегодня уже нет. И наоборот. Сравнивать можно только
результаты в начале года и в конце. Здесь у меня заметное улучшение.
Объективно сегодняшние показатели с теми, что были десять лет назад, не сопоставить. Но если взять для примера объем работы, который я мог выполнить тогда, то осилю его и сегодня, причем на таком же качественном уровне. Различие лишь одно: теперь мне надо к этому чуть больше готовиться и немного дольше восстанавливаться после. Скажем, более тщательно подходить к игре и брать дополнительный день восстанавливаться после нее. Вот и вся разница.
— Спрошу по-другому. Что Игонин мог на рубеже веков в
борьбе против Егора Титова, Дмитрия Лоськова и Сергея Семака из того,
что не сможет теперь против, например, Мигеля Данни, Алана Дзагоева или
Константина Зырянова?
— Футбол за это время стал намного сильнее. Будь у нас сейчас игроки
уровня десятилетней давности, у меня проблем на поле было бы гораздо
меньше.
— Вы хотите сказать, что нынешний Зырянов сильнее Титова образца 2000 года?
— Конечно. О чем говорить, если, впервые попав на «предсезонку», я
занимался индивидуально с Бышовцем? Он в шоке был от моей подготовки и
заставлял меня отрабатывать передачи. Я не мог ногу правильно под мяч
поставить, не знал, с какого угла к сопернику подойти. Брал свое
старанием и количеством повторений. Вы вот привели в пример Данни. Это
же игрок мирового класса. Тогда у нас таких даже не видели. И еще.
Раньше много было высоких мощных нападающих, мне очень удобно было с
ними бороться. Сегодня же иная ситуация: большинство форвардов
маленькие, мяч укрывают здорово, тронуть их нельзя, на опережение
сыграть — попробуй успей. Так что выступать в премьер-лиге стало намного
сложнее.
|Цифра
2 матча провел Алексей Игонин за сборную России. Дебют защитника «Зенита» состоялся осенью 1998 года, когда он на 13-й минуте заменил захромавшего Андрея Тихонова в отборочном матче к Евро-2000 против сборной Исландии. Чем закончился тот выезд в Рейкьявик, все прекрасно помнят — автогол Юрия Ковтуна и очередное поражение команды Анатолия Бышовца. Через месяц Игонин своими глазами увидел Форталезу, где нашей команде предстоял товарищеский матч с бразильцами. Хозяева не стали церемониться со сборной России и разорвали ее в клочья (5:1), а Игонин испил горькую чашу до дна, отыграв от звонка до звонка. После этого фиаско Бышовца сняли, а карьера игрока «Зенита» в национальной команде завершилась. Ни Олег Романцев, ни Валерий Газзаев, ни Георгий Ярцев его в сборную России не приглашали.
