Жизнь, слезы и любовь Барри Смита

На послематчевой пресс-конференции главный тренер СКА Барри Смит не смог сдержать слез. Сдержанный, вечно строгий, он был мгновенно расстрелян фотокамерами. Думаете, он один переживал? Ошибаетесь, «Санта-Барбара» отдыхает! Жаль, что история приключений американца в России закончилась без хеппи-энда. Впервые тренера, не добившегося с командой за три года ничего в плей-офф, провожали из Северной столицы аплодисментами. Почему? Потому что за эти несколько лет он стал здесь своим.

Пресс-конференцию Смит начал со слов благодарно­сти в адрес журналистов, что бывает в нашем спорте не так уж часто, и всех работников армейского клуба.

— Прежде всего хочу сказать спасибо всем журналистам, вместе с которыми я отработал три года в городе на Неве, — сказал американский тренер. — И еще хочу по­благодарить наших болельщиков, которые нас поддерживали все это время. А сегодня у меня была встреча с игроками и всем клубным персоналом. И я могу рассказать вам суть нашего разговора. У нас были великолепные десять месяцев и ужасные пять дней. Пять дней, которые пришлись на плей-офф. В этих стадиях очень часто бывает, что команды, которые не могли похвастаться результатами в чемпионате, выстреливают. И так получилось, что первая же неудача в серии против рижского «Динамо» сильно ударила по нам. Если бы серия проводилась до четырех побед, мы бы, наверное, прошли дальше. Но, к сожалению, в воскресенье все закончилось. И еще могу заметить, мы сами виноваты, что до окончания дедлайна не смогли приобрести нужных нам игроков. Мы рисковали весь сезон, потому что у нас было только одно звено — первое, — способное регулярно забивать. У нас была прекрасная спецбригада, отлично действующая в большинстве и надежно в меньшинстве. К сожалению, в плей-офф у наших хоккеистов было не так много моментов показать свое мастерство при игре в неравных составах…

Завтра я уезжаю в Москву и предоставлю свое заявление об отставке руководству Газпрома. Я, как главный тренер, полностью несу ответственность за результаты этой команды. СКА — лучший клуб, с которым я когда-то работал. Под моим руководством работали прекрасные хоккеисты и отличные люди. У меня были хорошие помощники. Три года назад я приехал в этот город и совсем не знал, что меня ожидает, как дальше сложатся моя карьера и жизнь. Но в Петербурге я приобрел великолепный опыт. И ни о чем не жалею. И будь у меня возможность, я бы с удовольствием все повторил.

— Сложилось впечатление, что эмоционально наша команда не была готова к плей-офф. По крайней мере в первых двух встречах в Петербурге.
— «Динамо», конечно, играло хорошо в этой серии. Но могу сказать, что меня больше расстроила последняя встреча регулярного чемпионата с «Автомобилистом». Как я уже сказал, в плей-офф ключевое значение имеет первая игра. И мы сломались, проиграв ее.

— Но команда, в составе которой выступают такие опытные мастера, не должна ломаться после одной неудачи.
— Могу сказать, что все-таки во втором матче мы собрались и хорошо играли, имели почти сорок возможностей забить. Но шайба упрямо не шла в ворота. И поэтому мы оказались в еще худшем психологическом состоянии. Но в третьем поединке мы все-таки смогли перебороть себя и победить. А решающий матч... Первые два периода мы действовали с ошибками, но третья двадцатиминутка прошла с нашим подавляющим преимуще­ством.

— Вы сказали, что если бы сейчас принимали команду, то внесли бы какие-то изменения. Какие именно?
— До 30 января, «Юрьева дня», когда завершились переходы, мы не смогли заполучить защитника, которого хотели. Мы надеялись, что Каспарайтис все-таки сумеет восстановиться после травмы, и он делал для этого все возможное. Но в итоге Дарюс так и не вернулся в строй. Для нас это оказалось большой потерей, а приобрести равного ему по классу игрока обороны мы не смогли.

— В прошлом году вы после плей-офф сказали, что никогда сами не пишете заявление об отставке. Но сейчас изменили свою позицию. Почему?
— Могу сказать, что я разговаривал с президентом клуба Александром Медведевым. И я пошел на этот шаг, чтобы и в дальнейшем — в силу своих возможностей — вернуться в команду в каком-нибудь качестве, например советника. У меня будет возможность встретиться с советом директоров СКА и поделиться своим мнением по всем положительным и отрицательным сторонам работы нашего клуба. Возможно, эти мысли помогут питерцам развиваться в дальнейшем.

— Есть ли вероятность, что после совета директоров вы передумаете и продолжите работу в другом клубе КХЛ?
— Нет, Петербург — единственный город в России, где я хотел бы работать. В свое время приехал именно сюда и исключаю другие варианты продолжения карьеры в России.

— Могли бы вы принять предложение стать вторым тренером?
— Нет.

— Вы считаете, что СКА прибавил за эти годы. А вы сами как тренер выросли?
— Могу сказать, что приобрел неоценимый опыт работы в российской лиге. Понял, что такое ваши люди, страна. Естественно, поработав в КХЛ, прибавил и как тренер.

— После провальной серии вы можете откровенно сказать, к кому имеете претензии?
— У меня нет претензий ни к кому. Отношения со всеми сложились хорошие. Нынешняя ситуация напоминает детройтскую, когда чувствовал полную совместимость с командой. Мы понимали друг-друга с полуслова, тренеры и игроки были одним целым... Я не могу сказать ничего плохого в адрес какого-то игрока СКА.

— Вы поблагодарили питерских болельщиков, но в Риге поддерживали команду гораздо эмоциональнее. Может, в Ледовом персонал не дает развернуться поклонникам хоккея?
— Не знаю. В течение всего чемпионата у нас были лучшие болельщики во всей лиге, но в решающих матчах мы не почувствовали той поддер­жки, какая была на протяжении всего сезона. В то время как рижские болельщики были на высоте.

— В одном из интервью в 2003 году вы признались, что знаете рецепт развития европейского хоккея на опыте НХЛ. Вам удалось осуществить желаемое?
— В те годы в НХЛ было немало европейских хоккеистов. Вспомните хотя бы легендарную русскую пятерку «Детройта». Ваши игроки привнесли новый стиль в НХЛ. И наблюдая за действием русской пятерки, я понял, что хоккей изменяется. Происходит смешение стилей. На основании этого и делал свое заявление.

— Не могли бы вы назвать имя защитника, которого хотели бы приобрести в межсезонье, и как относитесь к частым нарушениям Джоэля Квятковски, из-за которых команда пострадала не только в «регулярке», но и в плей-офф?
— Что касается защитников, которых хотел бы приобрести, к сожалению, не могу назвать их фамилии. А по поводу Квятковски... Два его удаления в противостоянии с Ригой нам дорого стоили.

— Вы не первый из североамериканских тренеров, кто терпит неудачу в России. Почему тренеров из Нового Света до сих пор преследуют неудачи в нашей лиге?
— У меня нет ответа на этот вопрос.

— Будете ли вы рекомендовать руководству СКА кого-то в качестве своего преемника?
— Не буду никого рекомендовать. Но, надеюсь, преемник учтет мой опыт работы в клубе и сохранит тренер­ский и менеджерский состав команды.

— Вы говорите, что встретились сегодня с командой. Игроки извинились перед вами за поражение?
— Я прежде всего поблагодарил игроков. Сказал, что, если бы плей-офф продолжался до семи матчей, мы бы еще боролись. Но получилось, что мы сами себя наказали. Признался, что горжусь людьми, с которыми работал все это время. Даже запасные вратари нашей команды Соколов и Ячанов вели себя достойно, работали на команду.

— Не кажется ли вам, что в СКА было слишком много «миллионеров» и мало голодных до побед игроков?
— Я всегда был на стороне игроков. Считаю, что в нашей команде у большинства ребят любовь к хоккею стоит выше, чем любовь к деньгам. Думаю, они получают те контракты, которых заслуживают.

— Может, стоило смелее подпускать к составу молодежь? Ведь все четыре звена составляли возрастные хоккеисты…
— Очень трудно отобрать игровое время у ветеранов, ведь они его заслужили. Возможно, в этом и была моя небольшая ошибка.

— Может, вам стоит пойти по стопам Дэйва Кинга и написать книгу о своих приключениях в России?
— Кинг назвал свою книгу «Король России», а двух королей быть не может. Так что писать ничего не буду.

— Барри, может, вам не хватило жесткости характера по отношению к игрокам?
— Думаю, хоккеистам как раз показалось наоборот, что я был слишком жесток с ними (улыбается).

— Команда из года в год наступает на одни и те же грабли — в плей-офф. В чем ваши ошибки как тренера?
— Мы весь сезон играли по одной и той же схеме. Большую часть чемпионата она приносила нам успех, но в решающих стадиях мы потеряли ритм игры, что привело к поражению.

— Может, олимпийский перерыв подкосил нашу команду?
— Надеялся, что каникулы, наоборот, добавят нам сил. И большинство ветеранов команды успеют восстановиться… Матч с «Магниткой» вроде показал, что мы идем правильным курсом. Но после игры с «Автомобилистом» все пошло наперекосяк.

— Почему лидеры не вытащили команду? Где были Яшин, Сушин­ский?
— Первая пятерка сыграла здорово. К сожалению, нам так и не удалось создать второе и третье боеспособные звенья.

— С какими чувствами вы покидаете нашу страну?
— Впервые всех вас я встретил в конце июля три года назад в отеле «Кемпински». Бывал в Петербурге и раньше, но все равно ехал в неизвестность, хотя знал, что меня ждет большая и интересная работа. Наповал сразила красота вашего города, а когда в Ледовом увидел аншлаги, стал чувствовать себя своим. У меня появилось много друзей в городе. Еще год назад мне было трудно принять решение: остаться в СКА или нет? В итоге получил даже больше того, о чем мечтал. Не знаю, когда вернусь в Петербург, но этот город останется в моем сердце навсегда. К тому же я не оставляю за собой руины. Мы начали создавать пирамиду местного хоккея. В Питере появились команда высшей лиги ВМФ и молодежная команда СКА-1946. Так что чувствую удовлетворение, что причастен и к этому.

— Вы стали более русским за три проведенных здесь года?
— Конечно, я обрусел.