Секта имени Юрия Палыча

Помнится, году в 2006-м автор «Спорта» Вадим Гущин написал статью, в которой не категорично, но решительно утверждалось: «Локомотив» закончился.

Возможно, сейчас он меня поправит. Я пишу эти строки ранним понедельничным утром, и в среду, когда выйдет журнал, Вадик, прочтя заметку, наберет мой номер и скажет что-то вроде: «Не совсем точная цитата, хотя смысл сказанного тот же».

Я нарочно не стал рыться в архиве, уточняя порядок слов. Главнее другое. То, что уже четыре года назад было заметно лишь острому глазу.

«Локомотив» закончился.

Мне ужасно хочется добавить здесь слово «прежний». Мол, преж­ней команды, прежнего клуба нет, и ничего страшного — такова жизнь. Давайте верить, что новое окажется достойным продолжением преж­него. Давайте назначим Владимира Маминова продолжателем дела Семина, а самому Юрию Палычу воздадим должное и станем помнить не август 2010 года, а все те кубки, медали, еврокубки, каких до него не видали. Жаль, футболисты сегодня не те. Те, кто прежде, его бы не сдали. Место в тройке другим бы не отдали.

Проза как-то сама собой переходит в рифмы. А как иначе? Мы сейчас наблюдаем закат целой эпохи, присутствуем при историческом событии. Трагичность происходящего обостряет чувства. У Бродского есть стихотворение на эту тему, так и называющееся: «Конец прекрасной эпохи».

Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал в этих грустных краях…

Простите, я сбился. Ушел не туда. Поэзия такая штука — никогда не знаешь наперед, куда тебя вынесет строчка. Вернемся к развилке, чтобы пойти в прежнем направлении.

«Локомотив» закончился.

В воскресенье вечером в любой компании, хоть отчасти интересующейся футболом, не было иной темы. Люди спорили, но не с этим тезисом. Дебаты начинались после вопроса: когда?

Как правило, здесь звучала другая фамилия. Кто-то произносил «Фил» или полную версию — «Филатов». И собравшиеся сразу начинали кивать головами, соглашаясь.

2006-й — последний год Филатова в «Локомотиве». Последний год если не единомыслия, то единоначалия. После того, как двадцать шестого декабря Большой Фил написал заявление об уходе, «Локомотив» превратился в клуб, где векторы развития были приложены к разным углам. Вершиной новой политики «железнодорожников» стал сезон, когда председателем совета директоров был Сергей Липатов, президентом Юрий Семин, а тренером Анатолий Бышовец. Спору нет, гениальная идея руководства, говорящая о стремлении двигаться вперед общими объединенными усилиями и направленная на искоренение любых конфликтов уже в зародыше.

В той компании, где в воскресный вечер оказался я, звучали те же самые аргументы. Потом я спросил не из желания поспорить: «А может быть, нет? Может быть, “Локомотив” закончился раньше — в 2005-м, и его движение в следующие пять сезонов — это была только инерция?»

Потому что в 2005-м из клуба в сборную ушел Семин. Ушел так, что назад при Филатове ему уже не было дороги. А когда Юрий Палыч вернулся, уже не было Филатова.

Распалась связка, которая обеспечивала результат. Когда один не лез в дела другого, и можно было работать бесконтрольно. Или, точнее, спокойно, не отчитываясь по каждой мелочи, будь то замена игрока или поражение в каком-то матче.

И Семин тогда давал результат. Точно так же, как и Романцев.

Оба слишком долго работали не подотчетно. И у обоих не получилось сделать что-то в принципиально иных условиях, когда все отличалось от прежней жизни. Когда они, культовые люди, превратились в обычных наемных работников.

Это, должно быть, сильный конфликт, когда, например, для болельщиков и журналистов ты по-прежнему лучшее, что есть в клубе. А для акционеров — уже нет.

В 2005-м, когда сборная при Семине, не проиграв ни одного матча в отборочном цикле к Кубку мира — 2006, не попала в Германию, потому что в последнем туре оступилась 0:0 в Словакии, не рискнув играть там на необходимую нам победу, — Юрия Палыча не критиковали в прессе.

Вообще.

Было сдержанное молчание, как у постели тяжелобольного. Но не критика.

Это даже не удивительно, если вспомнить концовку матча с «Зенитом». Когда при уже безнадежном для «Локомотива» счете черкизов­ские трибуны начали скандировать «Юрий Палыч, Юрий Палыч».

Потому что для многих Семин — это по-прежнему и есть «Локомотив». И больше никто на эту роль не тянет. Она не по плечу и самому Семину, но для болельщиков он — последняя связь с теми золотыми временами. Поэтому они продолжают скандировать с трибун его имя. Не будет Семина — значит, не будет «Локомотива».

Наверное, это похоже на секту, что не удивительно. Фанаты и сектанты по своей сути не сильно отличаются друг от друга. Есть только твоя церковь и твоя вера, а все другие от бесов, гореть им в аду. Кто не с нами, тот против нас.

Наверное, поэтому так и сильна у болельщиков «Локомотива» вера именно в Семина. Поэтому и не получилось у Бышовца, у Рахимова, а Долматов как человек удивительной чуткости понял это сам — и быстро ушел.

Инаковость, инородность новых тренеров приводили к отторжению их красно-зеленым миром. Он не Семин, значит, он чужой. Значит, ему здесь не место.

А оказалось, дело не в тренере.

Рухнула система. Вот он, Юрий Палыч, — вроде бы не изменившийся, прежний. Разве что отказавшийся от своего знаменитого красного «петушка», хранящегося в клубном музее. Других отличий не видно.

Но прежнего «Локомотива» — команды с характером, причем с победным, — нет. И каждый новый сезон хуже предыдущего.

И если не выходит у Семина, то во что теперь болельщикам верить?

Владимир Маминов рядом, уже себя неплохо проявивший в роли и. о. главного.

Только тревожно, что вера в Маминова также попахивает сектантством: здесь для многих главное, что он — свой. Ученик, наследник, патриот, мотиватор. И про Овчинникова, наверное, сейчас вспомнят именно с этой колокольни: свой, поэтому и нужен.

Напоминает «Спартак», не правда ли? Или киевское «Динамо», перебравшее в поисках преемника Лобановского едва ли не всех его учеников.

Эту статью так легко было начать и так сложно закончить. Ни у кого нет сомнений, что Семина скоро уволят. Но никто не возьмется предсказать, что же будет дальше.

Многим кажется, что Юрий Палыч немножко отдохнет и вновь поедет в Киев, где к декабрю освободится место главного тренера: Валерий Газзаев вернется в Москву и примет «Локомотив» из рук Маминова.

Наверное, это выход. Возможно, единственный здравый выход, если перед Ольгой Смородской стоит задача возродить славу «Локомотива». Мы с восторгом говорим про нее «кризисный менеджер», зная, что клуб в кризисе. Но, кажется, не отдаем себе отчет: что такое «кризисный менеджер»?

Это менеджер, приглашенный, чтобы вывести клуб из кризиса? Или менеджер на период кризиса?

Стоит ли перед новым президентом задача развивать клуб? Или минимизировать расходы и начать режим экономии?

Мне, например, непонятно. Не знаю, как вам.

В любом случае, я бы на ее месте дал бы доработать Семину сезон до конца. Год все равно для «Локомотива» потерян, а так исключается возможность превращения тренера в глазах фанатов в жертву. Иначе опять через какое-то время вспыхнут разговоры о том, что Юрию Палычу не дали доработать, помешали довести начатое до конца.

Но, уверен, этого не произойдет.

Ольга Юрьевна — дама серьезная, в мистику она не верит.

Стало быть, через какое-то время вновь придется бороться с призраками прошлого.