Срам, да и только
Всегда знал, что головы фанатов устроены каким-то особым образом. Вернее – содержимое этих голов.
Казалось бы, у «Зенита» куча проблем. Понятно, что они вызваны исключительно судейскими кознями и непрухой. Да еще общей деградацией футбола. Перестал, понимаете ли, цениться яркий атакующий стиль игры. Короче говоря, есть проблемы.
Никогда бы не подумал, что к ним причислят татуировку на руке Данни. Буква «Д» и цифра «10». «Данни, прикрой срам!» – таким баннером встретили португальца благодарные фаны. Тонко намекая, что тайный смысл тату ими расшифрован. Бывшая команда и бывший номер. Новобранец «Зенита» поспешил дать опровержение. Ничего, мол, подобного. «Д» – первая буква имени, «Динамо» здесь ни при чем. Сомнительное опровержение. «Д» выглядит чисто по-динамовски. И что в таком случае означает 10?
Данни отказался убирать «срам». О желании обновить нательную роспись буквой «З» и цифрой «19» ничего не сказал. Тут я его понимаю. Ведь неизвестно, как сложится карьера. Если придется постоянно менять клубы и номера, все тело покроется тайным кодом, в котором и сам не разберешь, где, когда и под каким номером играл.
Тем более что у футболистов явно плохо с памятью. У Домингеса на руке выбита дата рождения сына. У бывшего зенитовца Мартина Шкртела – дата рождения дочери. У Фернандо Риксена на животе – и вовсе дата собственного рождения.
Я пытался выяснить, как обстоит дело с номерами мобильников, которые вообще ни черта не запомнить, но безуспешно.
С тату зенитовцев в принципе все запутано. Скажем, Адвокат заявил, что татуировки не мешают играть в футбол. И сослался почему-то на пример Риксена (дракон, жена, нечто загадочное на груди и еще штук пятнадцать). Но ведь Риксен не играет. В лучшем случае, сидит на лавке. Значит, что-то ему все-таки мешает.
Впрочем, эта неприятность – сущий пустяк по сравнению с трагедией одного аргентинского болельщика. Ему вместо эмблемы «Бока Хуниорс» изобразили на спине мужской половой орган. Тату-мастер оказался фанатом злейшего конкурента – «Ривер Плейт».
Про фанатские головы я уже говорил.
