YouTube ВКонтакте Facebook Twitter Instagram YouTube ВКонтакте Facebook Twitter Instagram RSS Мобильная версия


Игорь Транденков: 350 тысяч евро, чтобы «отмазать» от допинга. Балахничев не мог не знать об этом! Двукратный призер Олимпиад рассказал, почему Бубка талантливее Исинбаевой и как лишился золота в Атланте

Игорь Транденков
Фото: AP

Их всего трое – прыгунов с шестом, кто взял две олимпийские медали. Француз  Рено Лавиллени и двое наших. Угадали? Великого Сергея Бубки среди этого дуэта нет. Максим Тарасов взял золото в Барселоне и бронзу в Сиднее, а петербуржец Игорь Транденков на двух подряд Играх (в 1992 и 1996 годах) был вторым. Вот судьба у человека: дважды победил самого Бубку, а до олимпийского золота так и не допрыгнул. 

Мы разыскали Игоря на питерском стадионе «Динамо». Он теперь тренер по ОФП волейбольного клуба «Динамо-ЛО». Следит за здоровьем спортсменов. В российской легкой атлетике почему-то Транденков не востребован. Или может плохо звали? 

Хотите еще услышать Транденкова, внизу есть видеоверсия. 

– Я не видел себя в легкой атлетике, – сразу признался Транденков. – Когда в 2000 году заканчивал, мой любимый вид спорта разваливался.

– Уже тогда разваливался?

– Система очень большая. Инерционность позволила продержаться до 2013-2014 года. Ощущалось, что будет развал. А в Питере, как всегда, еще хуже. Например, на стадионе «Динамо» есть хорошее покрытие, но там негде прыгать с шестом. Яма, которая была приобретена под меня, просто развалилась.

– Почему новую не приобрели?

– Никому это не интересно. Нет финансирования, нет тренеров.

– Почему?

– Думаю, что маленькие ставки. Максимум в районе 30-40 тысяч. Чтобы получать больше, надо иметь спортсменов, которые входят в состав сборной.

– Вас приглашали из Всероссийской федерации легкой атлетики?

– Оттуда никогда обращений не было. Только на уровне города. Но там были настолько смешные вознаграждения, что было несерьезно говорить. Я бы с удовольствием работал в легкой атлетике на альтруистических началах, если бы продолжался мой бизнес.

– Что за бизнес?

– Производство элитной мебели на заказ.

– Почему не сложилось? 

– Подвели партнеры. Когда стало очень много денег, их стало сложно делить. Начались дрязги. Все захотели работать на себя, а мои знания в столярной области были очень скудные, я финансировал на развитие бизнеса. 

– Дома что-то осталось из элитной мебели?

– В первой семье остались очень красивые двери, кровать ручной работы.

– В России была Елена Исинбаева, теперь появилась чемпионка мира Анжелика Сидорова. Куда пропали мужчины-шестовики? Последняя медаль на чемпионатах мира была завоевана в 2005 году. Было еще серебро Евгения Лукьяненко на Олимпиаде в Пекине. С тех пор ничего.

– Технически очень сложный вид. Требует большого комплекса подготовительных работ. Нужны скорость, прыгучесть, выносливость, гимнастика, акробатика, нервная устойчивость. Бегуну достаточно дорожки, а прыгуну с шестом нужен специальный зал, где будут всякие прибамбасы.

– В Питере есть такие залы?

– Нет, уже давно ничего нет.

– А Зимний стадион?

– Там можно прыгать, но всю подготовительную работу нельзя делать.

– Прыгун с шестом чувствует, что преодолел планку?

– Конечно. Даже в момент прыжка уже понимаешь: прыгнешь или нет. Бывает, что слегка заденешь, а она останется либо упадет. 

– У вас шест часто ломался?

– Боевые шесты два раза ломались. Слава Богу, ничего серьезного со мной не случилось. Только несколько синяков.

– Мимо матов не падали?

– Я нет. Несколько раз на моих глазах падал мой лучший друг Григорий Егоров из Казахстана. Парень с сумасшедшими физическими данными, но у него была нестабильная техника. Он сломал руку еще в юниорском возрасте. Когда стали взрослыми, перестали падать мимо матов.

– У вас есть ревность по отношению к футболу? В Петербурге восторгаются «Газпром Ареной», но она не для легкой атлетики. Там не побегаешь, не попрыгаешь. 

– Раньше была ревность. Когда был помоложе и меньше понимал, как устроены финансовые потоки в спорте. Только в нашей стране футбол смотрят десятки миллионов людей. Поэтому, естественно, что там больше денег.

– Я не думаю, что надо разделять. Если правильно относиться, любой вид спорта имеет отношение к здоровью нации. У меня близкий друг – Сергей Дмитриев (двукратный чемпион СССР в составе «Зенита» и ЦСКА, серебряный призер чемпионата Европы-1988 – «Спорт День за Днем»). Я знаю, как ему несладко досталось в жизни от футбола: множество операций на коленях, его кидали с контрактами. Не могу сказать, что я ему позавидовал в плане спортивной карьеры.

– Все-таки в Петербурге нет ни одного стадиона, куда можно привезти чемпионат мира или Европы по легкой атлетике.

– Такого уровня нет. «Петровский» полностью соответствует хорошему мировому старту, но чемпионат мира, конечно, не потянет.

– Как вы считаете, есть какое-то просто решение, чтобы IAAF восстановил ВФЛА?

– Думаю, что нет.

– Все так запущено?

– Да. Мы говорим одно, а делаем другое. Я сейчас глубоко не погружаюсь в легкую атлетику. У меня нет отношений ни с кем из федерации, поэтому могу говорить, опираясь только на то, что было раньше. Не думаю, что можно быстро изменить отношения между допинг-контролем и федерацией.

– Надо заслужить доверие какими-то шагами.

– Этого можно добиться только многолетней чистотой. Сдавать допинг-пробы без всяких шероховатостей: не могли дозвониться, был в отъезде и так далее. Должна быть открытость. Понятно, что во всех крупных легкоатлетических странах есть медицинская помощь. Это не всегда допинг. Идет где-то на грани: совершенствуются препараты и технологии. Но помощь есть. Просто она не настолько ярко выраженная. В мое время наши прекрасные доктора сборной давали препараты, которые находились на пике. Это были новшества в медицине, а ничего запретного по своему воздействию в них не было. 

– Запретные препараты вам предлагали?

– Конечно! Но это уже был конец 80-х годов, демократия, поэтому никакого давления. Хочешь – пробуй, не хочешь – не пробуй. Твоя ответственность. А вот в конце 70-х– начале 80-х было не так. Если ты не принимаешь препараты, могли убрать из сборной. Это я знаю от близких людей, которым могу верить.

– Я слышал, что такое же было и в 2000-х в сборной России.

– Там было так: тебя заставляли покупать препараты у людей, которые стояли во главе федерации (не буду называть фамилии), в три раза дороже, чем это можно было достать. Потом ловили на допинг-контроле, потому что знали на что ловить. Это был простой тест. И потом с тебя еще вымогали за прикрытие.

– Серьезный бизнес.

–  Одни и те же доктора кормили и продавали. Все это было под патронажем главного тренера. Я не сомневаюсь, что президент федерации Валентин Васильевич Балахничев тоже знал об этой сиcтеме. Он не мог не знать! Но не думаю, что с этого имел мзду. С чего вышел скандал?

– С чего?

– Агент бегуньи Лилии Шобуховой – мой друг Андрей Баранов. Была облава с ВАДА, и она засветилась на допинге. Чтобы ее прикрыть, Андрей лично привез 350 тысяч евро. Отдал деньги в федерацию. Когда ее не получилось отмазать, ему вернули только 150 тысяч. 

– А 200 за что взяли?

– Наверное, за посреднические услуги (улыбается). После этого Лиля открыла рот. Кому понравится, когда тебя кидают на 200 тысяч?!

– Согласен.

– Такая же история была и со Степановой. И много было спортсменов, которых, видимо, отмазали.

– У два олимпийских серебра: в Барселоне и Атланте. Где были ближе к победе?

– Конечно, в Атланте. 

– Давайте, сначала про Барселону-1992. Что вы почувствовали, когда Сергей Бубка «зачехлился» в финале?

– На самом деле, это было большое разочарование. В то время его лидерство никто не оспаривал. 

– Бубка приехал в Барселону с мировым рекордом.

– Всегда хотелось у него выиграть. И я один-два раза в год где-то умудрялся обыграть Бубку. Но для этого у тебя должен быть лучший день, а у него – худший.

– В Барселоне был точно худший.

– Он просто не взял высоту (два неудачных прыжка на 5,70 и один на 5,75 – «Спорт День за Днем»). Еще, конечно, был дурацкий ветер в момент его попыток. Все спокойно. Как Бубка выходит в сектор, погода меняется. Как-будто сама природа была против. И, конечно, у него была очень тяжелая ночь перед финалом.

– Что случилось? 

– Финансовые вопросы. Он перезаключал контракт с Nike. На кону стояли серьезные деньги. Видимо, это тоже повлияло. Они боролись за лучшие условия, агент постоянно дергал Бубку.

– У Максима Тарасова тоже была непростая ситуация. Отдал свою аккредитацию тренеру, чтобы тот смог пройти в олимпийскую деревню, а потом Тарасова чуть не выгнали.

– Я что-то слышал, но на самом деле это мелочь (улыбается). Так половина спортсменов делала. Максима просто немного постращали.

– Когда Бубка «зачехлился», Тарасов выдал два удачных прыжка на 5,75 и 5,80 и стал олимпийским чемпионом. Вы могли в тот момент с ним конкурировать?

– Он прыгнул 5,80. Я тоже взял эту высоту. 

– Так.

– Я не был готов психологически выиграть Олимпийские игры. Был какой-то эмоциональный стресс. С третьей попытки взял 5,80. Был четвертым, стал вторым. Эйфория! У меня не было четкого плана.

– Тренер мог подсказать с трибуны.

– Его не было на этой Олимпиаде, а заранее такие ситуации не проговаривали.

– Для себя вы тогда определились, какую страну вы представляли на Играх-1992: СССР, СНГ, Россию?

– СССР.

– Но ведь такой страны уже не было?

– Как не было? Она для меня и сейчас есть. Я очень хорошо отношусь ко всем нашим братским народам, включая даже страны Прибалтики. В то время они нас недолюбливали. Но, если честно сказать, было за что.

– Максим Тарасов признался, что для него прыжки на 6 метров даже затмили золото Барселоны. У вас тоже были такие же. Личный рекорд – 6,01. Что чувствует человек, когда летит вниз с такой высоты?

– Тоже самое, когда летишь с 5,90, а по временным характеристикам сильно не отличается. Если бы тогда мне предложили: прыгнуть на шесть метров или выиграть Олимпиаду, то я бы больше склонился к первому. Сейчас однозначно понимаю: олимпийское золото дороже абсолютного результата!

– В Барселоне сильно отличались суммы призовых за золото и серебро?

– От федерации Максиму заплатили 3 тысячи долларов, мне – 2 тысячи.

– А в Атланте?

– 50 тысяч – золото, 20 тысяч – серебро. У меня основной доход был не выплаты федерации, а призовые с коммерческих стартов. После Олимпиады я поднял базовые деньги в пять раз.

– Все хотели пригласить серебряного призера Олимпиады.

– Да, за месяц после Игр 10 стартов, на которых ты в среднем получаешь 5-6 тысяч долларов. 

– Перед Олимпиадой в Атланте вы потеряли свои шесты…

– Ты их несколько лет подбираешь, обкатываешь. Они для тебя как родные. Знаешь на ощупь.

– В Атланте пришлось прыгать с чужими шестами?

– Нет, со своими. Мне быстро сделали еще один комплект. Прислали прямо в Атланту.

– А как вам объяснили пропажу старых шестов?

– Это было в Ницце. Приехал в аэропорт, шестов нет. И что делать? В аэропорту никто ничего не знает: где-то были, пойдите-посмотрите. Чьи-то шесты лежали, моих не было.

– Второй удал был посильнее. За пару дней до старта вашу супругу, бегунью Марину Транденкову, прямо в Атланте уличили в применении бромантана и сняли с соревнований. 

– Очень было тяжело. Жена осталась в Атланте. После того, как она пропустила эстафету 4x100, ее реабилитировали. Я считаю, что лишили золота меня и возможно нашу женскую команду в эстафете.

– Даже так?

– Я был очень близок к победе. Перелетел планку на 6,02, лежал на матах, а она еще качалась... через секунду упала. Попытку не засчитали.

– Обидно. Вы вспомнили про 6,02, на началась для вас Олимпиада с того, что вы чуть не получили «баранку» в квалификации на высоте 5,60.

– Моя квалификация проходила параллельно с предварительным забегом Марины на 200 метров. Она должна была быть в третьем-четвертом забеге. Один идет – ее нет, следующий – тоже. Кручю башкой. Не могу понять, что происходит. Отгоняешь от себя разные мысли, но все равно переживаешь. 

– Понимаем.

– Естественно, это где-то сбило. Но когда осталась одна попытка на 5,60, отрешился от всего. И жахнул с большим запасом над планкой. На 5,70 потом без проблем прыгнул с первой попытки.

– В финале у вас возникла такая же история. На высота 5,86 планка упала два раза.

– Опять стечение обстоятельств. Прыжки с шестом – это всегда анализ, через какое время ты должен вывести себя в состояние готовности. Ты не можешь постоянно быть на пике. Прыгнул, гасишь себя и ждешь. Чтобы снова прийти в состояние стресса, ты должен себя разогреть. На это уходит 10-15 минут.  В Атланте все долго прыгали на 5,80. И еще в последней попытке сломали стойку. Была задержка на 40 минут.

– За это время можно сгореть психологически.

– Ты же не знаешь, когда ты будешь прыгать. Не можешь себя гасить. Ввести себя в состояние стресса надо на 10 минут. В идеале – на две минуты. А тут ты час держишь это состояние. Естественно, пошла яма. Две попытки были убитые. Потом я взял паузу, вышел из этого состояния, перенес третью попытку на следующую высоту и взял 5,92. С запасом. 

– В Атланте не было Родиона Гатауллина и Тарасова. Получил травму Бубка. Почему вы не стали прыгать на 5,97? Вряд ли француз Жан Гальфьон, олимпийский чемпион Атланты, взял бы ту же высоту. 

– Я не мог представить, что Назарыч (Бубка – «Спорт День за Днем») сойдет по травме, а плана Б у меня не было. Перед Олимпиадой мы с ним схлестнулись на одном серьезном старте. Я прыгнул на 5,95, он – на 6 метров и выиграл. Я пробовал на 6,05. Получилось так… похоже. Чтобы выиграть Олимпиаду у Бубки, надо было прыгать на 6 метров. Это было понятно. Четыре года ты на это настраиваешься, и потом не можешь переключиться за один день. Это просто невозможно. Хотя, конечно, это надо было сделать. Моя ошибка. Моего тренера ошибка. Еще в Атланте была очень плохая кухня. Омерзительная!

– Почему?

– Ужасно невкусная и некалорийная. Все, чем кормили в столовой, было безвкусное. За 10 дней до старта, что мы там жили, я потерял два килограмма. 

– Не пытались где-то еще питаться?

– В последние дни уже пошел в город. Начал качественно питаться за деньги в нормальных ресторанах.

– Какие были условия жизни?

– Вообще ужасные! Комната в общежитии с размером в автомобиль. Метров пять квадратных (улыбается). Со страшной силой дули кондиционеры, которые не регулировались. Все спортсмены затыкали их, чем могли. 

– Не пытались жаловаться?

– Бесполезно. 

– После Атланты вы понимали, что следующей Олимпиады уже скорее всего не будет?

– Я практически отобрался в Сидней.

– Чего не хватило?

– Сделал две операции на колени. Не успел подготовиться к отбору. В принципе я даже мог поехать на Олимпиаду. Вадим Борисович Зеличенок (бывший главный тренер сборной России – «Спорт День за Днем») очень хорошо ко мне относился. После отбора было еще два месяца. Если бы я гарантировал, что покажу результат, меня бы взяли. Я так думаю. Но я знал, что не покажу результат, поэтому даже разговора об этом не заводил.

– В 2014 году француз Рено Лавиллени побил рекорд Сергея Бубки в зале, прыгнув на 6,16 на турнире «Звезды шеста» в Донецке. Другое достижение Бубки – 6,14 на открытой арене – не превзойдено с 1994 года. Как вы считаете, где предельная высота, на которую человек уже не улетит?

– Прыжок на 6,25-6,30 – это вполне допустимо. Как скоро? Для побития рекорда должны быть как-минимум два прыгуна, которые будут разгонять всех остальных. Как в свое время Бубка и Вигнерон, потом Бубка и Гатауллин. Без конкуренции невозможно прыгать на такие большие высоты. 

– Вы видите таких разгоняющих?

– Пока нет. Один раз в сезоне прыгают за 6 метров, и все замечательно. Прыгунов с таким же ненасытным характером, как у Сергея Бубки, я пока не вижу. Люди помельче пошли.

– С планкой можно схитрить?

– С ней сделали еще хуже. Раньше платформа, на которой лежала планка, – была семь сантиметров. Сейчас – пять. Было четыре стороны, на которых планка могла стоять. Теперь – одна плоская сторона, остальные полукруглые. Если планка просто перевернется, судья может не засчитать попытку. Мы в своей среде считаем, что кое-то заинтересован, чтобы его мировой рекорд никогда не побили.

– Вы имеете в виду Бубку?

– Это вы сказали (улыбается).

– На ваш взгляд, кто был талантливее: Бубка или Елена Исинбаева?

– Сергей талантливее.

– Почему?

– По упертости. Он еще мужчина. Некорректно его сравнивать с женщиной. Разница всегда будет. Женщина чисто биологически уступает мужчине.

– Вам никогда не хотелось взять талантливого прыгуна с шестом и за несколько лет подготовить из него олимпийского чемпиона?

– Если бы мое финансовое положение не заставляло меня работать, я бы, конечно, занимался тем, что люблю больше всего – легкой атлетикой. Здесь я лучше всего разбираюсь. Будем считать, что пока этот вопрос не закрыт, а отложен (улыбается).

Фото: Lenoblast.bezformata.com, Run-ski.ru

Читайте также

Пожизненно дисквалифицированный экс глава ВФЛА ответил на обвинения Транденкова

Алексей Мишин – о Туктамышевой как потомке Чингисхана, отношениях с Тутберидзе и юниорках
Оцените материал:
-
2
14
+
Поделиться: поделиться ВКонтакте поделиться Facebook поделиться Одноклассники
1 комментарий
Написать комментарий
Для того, чтобы оставить комментарий к материалу Вам необходимо авторизоваться.

олег1952 – 18.10.2019 15:10

Сергей Дмитриев серебряный призёр ЧЕ по футболу 1988г. Чемпионами тогда стала сборная Голландии ( это я для автора историческую справку даю )

Войти по логину
sportsdaily.ru
У вас еще нет логина? Зарегистрируйтесь!
Зарегистрироваться по E-mail
Уже есть логин? Входите!
Восстановление пароля
Сообщение отправлено на ваш email адрес
Назад