• Певец Юрий Охочинский: «Зениту» нужна новая песня. Только не рэп и не блатняк!»

    Гость на выходные

    14.11.14

    Историю победы «Зенита»-1984 описали, наверное, уже все, кто мог, из числа непосредственных участников. Хотелось небанального. Чего-то светлого из жизни команды, которую любили просто так. Без титулов и медалей. Посвящали ей стихи, писали песни. Ровно тридцать лет назад из каждого утюга звучало: «Кто нынче победит? “Зенит“, “Зенит“, “Зенит“!» «Немного поднажать» любимой команде предлагал певец Юрий Охочинский. Восходящая звезда Союза. И страстный болельщик «Зенита». Сейчас он уже мэтр, бархатный голос России, но страсть к футболу никуда не делась. Корреспонденты «Спорта День за Днем» убедились в этом лично. А заодно узнали, куда зовет новый гимн России и за какие грехи Охочинский не любит «Спартак».

    Нынешний «Зенит» — танго с двумя партнерами

    — Наблюдая за игрой современного «Зенита», какую мелодию или песню вспоминаете?
    — При Лучано Спаллетти «Зенит» исполнял тарантеллу (итальянский народный танец в сопровождении гитары. — «Спорт День за Днем») Сегодня? Мне кажется, команда немного рок-н-ролльная. В начале сезона с настоящим драйвом. Что-то вроде «Роллинг Стоунз». Но ближе к осени — танго с двумя партнерами.

    — Халком и Данни?
    — К сожалению. Это близкий им танец. Можно было бы и самбу назвать, но это танец одиночный.

    — Русскоязычным зенитовцам танго вряд ли подходит.
    — Мне грустно об этом говорить. Поначалу я восхищался этим тандемом, а если впереди появлялся мой давний любимец Саша Кержаков, то просто супер! Сейчас вся эта история начинает немножечко напрягать. Мы теряем мяч в совершенно не оправданных ситуациях. Может, устали? С другой стороны, профессионалы же работают в «Зените»!

    — Устали… А сколько вам нужно дать концертов или в студии отработать, чтобы сказать: «Да, я устал!»?
    — Когда в зале собрались люди послушать конкретно мои песни — с удовольствием отработаю. Сколько? Я, конечно, не Кобзон, чтобы по три или четыре концерта в день давать, это просто за гранью. «Кремлевская стена», «ледокол “Ленин“», как мы его раньше называли. Он может, и в этом нет ничего зазорного. Мне же видится каждый концерт, как и футбольный матч, исповедью! По два выступления в день я отработаю. Несколько дней подряд, но не каждый месяц. Три-четыре раза в неделю — без вопросов… Впрочем, сейчас не об этом речь. Мне кажется, наступила психологическая усталость. Халк, опять же с моей точки зрения, еще не отошел от провала на чемпионате мира.

     

    — Слишком долго он отходит...
    — 1:7 от Германии, ребята, извините, на всю жизнь! Это такой удар по самолюбию и статусу Бразилии в футбольном мире!

    — Вы симпатизировали пентакампеонам?
    — С очень давних времен. Я же поклонник футбола с полувековым стажем (улыбается). С пяти лет выходил во двор попинать мяч, а когда пошел в школу, начал серьезно заниматься аналитикой. Брал тетрадь, альбом, смотрел по телевизору матчи и зарисовывал самые яркие моменты, тем более рисовал неплохо. А во дворике продолжал играл сам с собой!

    — ?
    — Именно! Находил укромное местечко. Меня разве что бабушки из окон видели и думали, что мальчик заболел, наверное… Я был нападающим, обводил невидимого соперника, подлетал к воротам и тут же подбрасывал мяч и уже играл вратаря. Параллельно комментировал и публику изображал. Такие вот моноспектакли получались.

    — Правда, что вы прибаливали за московское «Торпедо» конца шестидесятых?
    — Болел! Долгое время. К удивлению всех моих друзей.

    — Параллельно с «Зенитом»?
    — Исключительно за «Торпедо»! Первый матч «живьем» я посмотрел на стадионе имени Кирова. «Зенит» принимал «автозаводцев». Как можно было не влюбиться в Эдуарда Стрельцова, Валерия Воронина, Валентина Иванова?! Я просто с ума сошел от такого футбола! Публика наша, мне показалось, как-то фамиль­ярно к великому игроку обращалась: «Эй, Стрелец, ну ты чего, давай играй!» Он мог стоять, неспешно все делать. И взрыв! Пара финтов — мяч в воротах!

    — О нелегкой судьбе кумира слышали в то время? Отсидел, освободился…
    — Не только слышал, но и на «Серебряном дожде» (информационно-развлекательная радиостанция. — «Спорт День за Днем») выпустил специальную программу о Стрельцове. Собирал материалы. Действительно, мне это доставляло удовольствие. Сегодня в Интернет выйдешь — и информация о мировом футболе у тебя на мониторе компа. А раньше! Бегал в киоск, покупал зарубежные газеты и журналы. Английскую газету Morning Star (рупор коммунистической партии Великобритании. — «Спорт День за Днем»), где на последней страничке можно было узнать результаты чемпионата Анг­лии. Я все это записывал, вырезал фотографии. Помню, даже в отель «Европа» заходил, чтобы газетку с лотка взять (смеется).

    — Неужели в Ленинграде не все болели за «Зенит»?
    — Наверное, я один такой нашелся!

    — Не боялись, что побьют во дворе или в школе?
    — Ну что вы, я не сильно выражал свои эмоции. Смотрел «Торпедо» по телевизору. Они же всего раз в год приезжали в Ленинград. И уже в другом составе. Стрельцова с Ворониным я больше «живьем» не увидел.

    — Записаться в футбольную секцию не было желания?
    — Мысли такие посещали, конечно, но музыка и сцена уже плотно вошли в мою жизнь. Никакого выбора по большому счету передо мной не стояло.

    — Не задумывались, почему артисты, музыканты, режиссеры, другие представители богемы неровно дышат к футболу?
    — У меня ощущение, что футбол — больше чем игра. Это и пластика, и смена ритма, это спектакль!

    — Даже условный матч «Уфа» — «Ростов»?
    — Давайте все-таки останемся на высоком уровне. Я не очень люблю художественную самодеятельность…

    — Вам не кажется, что со времен Властимила Петржелы, Дика Адвоката, раннего Лучано Спаллетти спектакли, эмоции на «Петровском» ушли в прошлое?
    — Не каждый матч, соглашусь. Но и в последнее время случались игры, когда хотелось встать и долго аплодировать. Как в театре, кричать браво. И потом, плохо играют или хорошо, если ты болеешь за любимую команду всем сердцем — ты сопереживаешь тому, что происходит на поле. Это еще одна параллель с театром или концертной площадкой. Я вспоминаю, как говорил наш комментатор Владимир Маслаченко: «“Реал“ — это песня!» И я как давний поклонник «Реала» очень хочу, чтобы когда-то в таких вот тонах начали говорить об игре «Зенита».

    — Вам никогда не хотелось в сердцах прокричать: «Все, никогда больше не буду болеть за “Зенит“!»? Как это сделал в 2003 году ваш друг Михаил Боярский. Тогда любимая команда была уничтожена московским «Динамо».
    — Это когда наши проиграли 1:7? Уверен, что Миша сказал такое на эмоциях. А журналисты сразу же подхватили. После 1984-го, когда я близко соприкоснулся с командой, у меня даже в мыслях не было бросить «Зенит» после какой-то неудачи. А ведь разные периоды в жизни случались за последние тридцать лет…

    Озеров сокрушался: «Почему же про ''Спартак'' песню не додумались написать!»

    — Небольшая прелюдия к главной теме нашей беседы. В репортаже о матче «Жальгирис» — «Зенит» в 1984-м Геннадий Орлов пристыдил наших поэтов и композиторов, которые до сих пор не сложили ни одной песни про любимый «Зенит». Мол, баскетбольному «Жальгирису», где гремели в те годы Сабонис, Куртинайтис, Хомичус, Йовайша, посвятили уже четыре (!) песни! Получается, «крестным отцом» «А стадион шумит» стал Геннадий Сергеевич?
    — Признаюсь, такой истории я не помню, но инициатором записи выступил Орлов. Это исторический факт (смеется). Позвонил мне Геннадий Сергеевич. «Юрочка, мы тут посовещались и выбрали ваш голос, — мне было приятно, не скрою, ведь только год назад, в 1983-м, начал сольную карьеру. — Написали песню о ''Зените'' и хотим вам ее показать». Я сразу же примчался в Дом радио на Итальянской (в то время улица Ракова. — «Спорт День за Днем»). Прошли в первую студию, фонограмма уже была готова, несколько раз мне ее проиграли. Подошел к микрофону, и с третьего или четвертого дубля записали.

    — Песня вам понравилась?
    — Честно? Меня настолько захлест­нули эмоции, что в тот момент над этим вопросом даже не задумывался. Спасибо композитору Виктору Плешаку, поэту Виктору Гину. Впоследствии, возможно, мне хотелось сделать другую аранжировку, но главное — песня пошла в эфир. Геннадий Сергеевич торопил, что надо быстрее запускать.

    — Где состоялась премьера?
    — На стадионе имени Кирова, конечно! Я сидел на трибуне. И ребята выходили под первые аккорды: «…На стадион болельщики спешат, начала ждут, дыханье затая…» Покойный Валера Брошин в такт песни начал жонглировать мячом. Это смотрелось так кайфово! Вот матч не могу вспомнить. Вроде бы сентябрь? (Скорее всего, встреча «Зенит» — «Жальгирис» — 1:1, 28 сентября 1984 года. — «Спорт день за Днем»). Мне кажется, речь о чемпионстве тогда только заходила. Никто не верил, что Москва пустит нас! Поэтому и пелось: «Кто нынче победит? ''Зенит'', ''Зенит'', ''Зенит''!» Утверждения, что, мол, «Зенит» — чемпион никто не услышал. Боялись сглазить (смеется). Меня в интервью спрашивали, но до заключительного матча с «Металлистом» старался не говорить на тему чемпионства.

    — Болельщики сразу приняли песню?
    — Вы знаете, мне показалось, что приняли. Она еще раз прозвучала в перерыве. Потом на телевидении и на Ленин­градском радио начали крутить.

    — И на каждом матче в концовке чемпионского сезона.
    — Песня стала нашим, питерским ноу-хау. Легендарный Николай Озеров приехал из Москвы, на матче «Зенит» — «Металлист» мы сидели за кулисами в СКК и услышали от Николая Николаевича: «Как же так! Почему мы в Москве не догадались написать песню про ''Спартак''?! Опять ленинградцы нас опередили». Возмущен был очень, но песню в эфир «Футбольного обозрения» пустил. Наверное, тогда она прозвучала на весь бывший Союз.

    — Какой гонорар получили за исполнение?
    — Никакого! Я даже не претендовал. Ребята, клянусь вам, я не поднимал этот вопрос. В наши дни обязательно бы сказали, написали, мол, молодой певец пропиарился на славном имени «Зенита». Сейчас, наверное, пошел бы разговор в другой тональности: «Юрий Владимирович, сколько вы хотите?» Но тогда, в 1984-м, для меня исполнить песню про любимую команду — честь, большая честь!

    — Видимо, в скором времени произошло очное знакомство с зенитовцами?
    — Я даже поверить не мог, что с Юрочкой Желудковым могу вот так спокойно, непринужденно заговорить. Мы очень тепло общались, созванивались. Славно посидели в ресторанчике Дома актера (Всероссийского театрального общества. — «Спорт День за Днем»). Очень добрые отношения с Серегой Веденеевым установились.

    — Веденеев еще с Сергеем Мигицко дружил?
    — Серега он такой, всех вокруг себя объединял. С Анатолием Давыдовым общались. Пожалуй, эти ребята были мне особенно близки. Впрочем, я обожал всех зенитовцев из того состава. Красавец Алексей Степанов, Миша Бирюков, очень высоко ценил Вячеслава Мельникова. Тридцать лет прошло, уже многих и в живых нет.

    — Павлу Федоровичу Садырину понравилась песня?
    — Надеюсь… Мы познакомились на базе в Удельной. Его рукопожатие… Как сейчас помню, от него шло тепло и доверительность. Это тренер! Настоящий! Надежный!

    — Кто из игроков «Зенита» показался вам ценителем музыки?
    — Мы как-то музыку не обсуждали (улыбается). А вот у меня было много вопросов! Я люблю футбол! И для меня общение с зенитовцами стало настоящим подарком.

    — Когда вы увидели футбол изнутри, наверняка в чем-то разочаровались? Например, договорные матчи...
    — Ребята, я стреляный воробей. И такого насмотрелся в шоу-бизнесе, что для меня футбол — это просто детские радости. Кстати, между нами очень много параллелей: звездная болезнь, какая-то зависть, распределение материальных благ... Последнее обстоятельство как раз и сгубило тот чемпионский «Зенит». Кому машина, кому квартира. Но я пытался на это не реагировать. В городе были настолько благодарны ребятам, что прощали им все (смеется).

    На чествование в СКК меня не пустил Рахлин

    — По-вашему, кто популярнее: Желудков из 1980-х или нынешний Халк?
    — Конечно, Желудков! Я даже не говорю о том, что он свой. Это и так понятно. По тем временам Юра творил чудеса на поле. И сам был такой харизматичный! С усами. Такой голливуд­ский персонаж!

    — Неделю назад в рубрике «Гость на выходные» в редакции побывал тренер Михаил Лохов, помогавший в чемпионский год Садырину. Михаил Алексеевич вспоминал «ночных гостей» из мира искусства, которые приезжали в Удельную и поднимали боевой дух команды. Вы входили в «неприкасаемый список»?
    — Предложения поступали, но я не решился.

    — Почему?
    — В основном в Удельную приезжали Миша Боярский и Сережа Мигицко. У них была своя фишка. Брали какую-то известную мелодию, писали юморной зенитовский текст, и классно получалось. Я все-таки лирический певец. По тем временам фонограмму хорошего качества невозможно было запустить, не рояль же на базу тащить? (Улыбается.) Гитарой я не настолько хорошо владею. А так просто сидеть, болтать, анекдоты травить? Мне не хотелось. Зато, к слову, мы одной командой выступали перед трудящимися Ленинграда (смеется). Сначала появлялся ваш покорный слуга, исполнял «А стадион шумит», а затем на сцену выходили ребята. Это была обязательная программа…

    — На стадион имени Кирова или в СКК, где тепло и уютно, проходили уже без билетов?
    — Что греха таить, и Орлов, и Эрнест Серебренников брали меня в автобус вместе со съемочной бригадой, и мы въезжали во дворик стадиона имени Кирова. А бывало, просто так проходил, меня узнавали (улыбается).

    — На стадионе Кирова без фонограммы, «живьем» удалось исполнить песню?
    — Доводилось. У меня же не было такой аудитории. Я все-таки не «Битлз», не Элвис Пресли. А когда полная чаша еще подхватывает: «Зенит», «Зенит», «Зенит». Это, я вам скажу, адреналин!

    — За «Зенит» болело много людей из мира искусства?
    — На почве «Зенита» у меня столько новых знакомств возникло! В основном мы ходили в наши театральные рестораны, но если где-то появлялись, в «Невском» или «Советской», музыканты просили исполнить. Горжусь, что познакомился тогда с Кириллом Юрьевичем Лавровым. Встретились мы в Доме актера. «Юрка, Охочинский, — остановил меня Лавров. — Спасибо! Здорово!» Так было приятно. Мэтр, великий русский актер и большой болельщик «Зенита» оценил, похвалил. Это признание.

    — Однако в январе 1985-го вас не пригласили на чествование «Зенита». Нонсенс!
    — Режиссером праздника в СКК назначили Илью Яковлевича Рахлина — руководителя Мюзик-холла, откуда я ушел со скандалом. Как раз накануне чествования.

    — Рахлин сводил с вами счеты?
    — Естественно!

    — Из «Зенита» пытались за вас заступаться?
    — Только Геннадий Орлов... Но вяло. Я потом его спросил: «Гена, как же так?» — «Юрка, прости. Это на моей совести. Не отстоял».

    — Странная ситуация…
    — А вы знаете, сколько у меня потом было звонков: «Почему не пришел?»! Команда ведь выходила на сцену под фонограмму моей песни! Более того, Рахлин хотел, чтобы для награждения зенитовцев золотыми медалями ее записал… Сергей Захаров. Представляете, до чего дошло?! Но Рахлина все же отговорили.

    — Из-за чего вышла размолвка с Рахлиным?
    — Ребята, без комментариев. Зачем вспоминать? Это же Мюзик-холл. Там всегда кого-то сажали, кого-то били. Вот и у меня произошел конфликт (все подробности Охочинский написал в автобиографии «Всегда с музыкой в сердце». — «Спорт День за Днем»).

    — Почти сразу свои песни написали и вывели в народ бит-квартет «Секрет» и Александр Розенбаум. Восприняли их как конкурентов? Или обрадовались, мол, больше песен о «Зените», хороших и разных?!
    — Две песни?! Мне кажется, намно-о-о-го больше. Ради бога, у меня никогда не было ревности в этом отношении. Но моя песня прозвучала первой, это факт. И совпала с чемпионством!

    — И сделала вас популярным?!
    — Скорее, добавила популярности. К тому времени уже вышли мои песни «Не расстались мы» и «Давай не будем торопиться». Мне лично в Дом радио приносили мешки писем. Мой голос и выбрали, потому что в 1984 году я уже был топ-певцом. Хотя и другие кандидаты фигурировали.

    — Наверняка поклонниц прибавилось…
    — На концертах прибавилась армия поклонников… мужиков! Это стало бросаться в глаза. Не только женщины и девушки слушали лирику, но и болельщики «Зенита»! Это сразу ощущается. С галерки кричали: «Юра, ''Зенит'' давай!» На бис исполнял.

    — В нашей стране в середине 1980-х появились первые хит-парады.
    — Их начал вести журналист Миша Садчиков в газете «Смена». Вот вам, кстати, опять ноу-хау! Опять из Ленинграда! Мои песни тоже попадали в хит-парады: «Мотив дождя из джаза», «Твой облик», про «Зенит» тоже участвовала.

    — Какое место занимала?
    — После чемпионства «Зенита» стала лучшей песней месяца.

    — В тот момент она была в тему. Когда у «Зенита» начался спад, песня оставалась в фаворе?
    — Она еще играла в 1990-е годы. Мы ехали с матча по Тучкову мосту. И вдруг из машины раздалось: «А стадион шумит: ''Зенит'', ''Зенит'', ''Зенит''». Я еще толкнул своего приятеля: «Слушай, у меня что, началось дежавю?» — «Нет, что ты. Действительно играет». Видно, у ребят оказалась запись песни, а может, кто-то поставил ее на радиостанции.

    — Если вас ночью разбудить, споете «А стадион шумит…» от первой до последней строчки?
    — Конечно. Я иногда ее пою. Особенно на заказных концертах, когда знаю, что собирается публика моего времени. Люди, которые в курсе событий. И они мне очень благодарны. Подходят потом: «Юра, такой кайф! Как будто в юность вернул!»

    — Когда исполняли в последний раз?
    — Наверное… год назад. В ресторане «Атриум» состоялась закрытая вечеринка. Так мужики стояли в очереди, чтобы пожать мне руку!

    — Почему вы не включили песню про «Зенит» ни в один номерной альбом?
    — Наверное, она не подходила по тематике. Поставить ее — значит немного притянуть за уши. Когда я пишу альбомы, стремлюсь, чтобы они были в какой-то одной атмосфере, в общем музыкальном звучании и драматургии. А не так, чтобы напихать все от фонаря. У меня вышел альбом лучших песен. Вот туда я сделал ремикс песни про «Зенит». Она еще издавалась на сборниках, я даже видел сингл. Но у меня нет никаких обид или ностальгии. Просто приятно, что в 1984 году я был рядом с «Зенитом».

    Дзюба начал грозить Кержакову. Нахал!

    — Знаем, что вы — приятели с Александром Кержаковым.
    — Мне всегда очень нравился тандем: Аршавин — Кержаков. Они лучше, чем Халк и Данни. Во-первых, свои, питерские. И чувствовали друг друга настолько хорошо, что порой не смотрели, где кто находится. Шава подает мяч, а Саша уже стоит у штанги. Кержаков до сих пор неистовый! Посмотрите, как он носится по полю. Не стоит, как мой любимый Джордж Бест.

    — Как вы познакомились?
    — У нас общие друзья. В 2010 году Кержаков вернулся в «Зенит», и я попросил меня с ним познакомить. Сначала поговорили по телефону. «Юрий, я же помню ваш голос. Мы мальчишками слушали песню. Кайфовали», — услышал я из уст Саши. Очень приятный парень! Море обаяния!

    — Переживаете, что у него не складывается личная жизнь?
    — Это беда всех наших спортсменов. На них очень много охотниц...

    — Кержакова не предупреждали об этом?
    — Неудобно лезть в личную жизнь. Хотя я понимаю, как сложно ребятам. Они постоянно на сборах, тренировках, сумасшедшая отдача в матчах, а вокруг… ой как много охотниц! И некоторые спортсмены попадаются. Причем это не их вина, потому что они полностью сосредоточены на любимой игре. К тому же не забывайте, что век футболиста, как и любого спортсмена, недолог. Это мы можем петь до 80 лет, как Фрэнк Синатра. Или, например, Тони Беннетт, ему 87. А старик еще ничего! Выпускает альбомы с Леди Гагой.

    — Или Кобзон, которого вы вспоминали…
    — Нет, это неудачный пример. Кобзон будет петь везде. И лежа.

    — Говорят, что большие деньги портят футболистов. Они становятся заносчивыми. Про Кержакова такого не скажешь?
    — Если честно, в Саше я этого не заметил. И потом, он очень медийный парень. Сам по себе красивый. Я бы его каждый день в журналах печатал. Кержаков — настоящий фирменный футболист европейского уровня. Это тоже привлекает.

    — Кто из иностранцев уже может считаться одним из символов «Зенита»? Ломбертс? Данни?
    — Даже не знаю (задумывается)... мне вообще понравились последние приобретения «Зенита»: Гарай и Хави Гарсия. От них веет какой-то надежностью. Правда, не уверен, что они к нам надолго (смеется). Еще Витсель — интересный футболист. Со своими пластикой и видением игры.

    — Вы готовы принять «Зенит», состоящий из десяти легионеров, но который будет регулярно выигрывать титулы?
    — Все-таки хотелось бы иметь своих ребят. Мне немножко обидно, когда я вижу в команде троих наших, а остальные — легионеры.

    — Когда Денисов устроил бунт в «Зените», вы его поддерживали?
    — Нет! Считаю, что это было некрасиво. Решения принимает руковод­ство клуба, а ты — футболист. Играй, дорогой, доказывай на поле! Сейчас Дзюба начал качать права в «Спартаке». Нахал! Два раза забил и сразу про Златана Ибрахимовича заговорил, Кержакову стал намекать, что побьет его рекорд. Сначала сделай, а потом говори.

    — Вы дружны с Александром Серовым, который записал гимн «Шахтера»...
    — Там подсуетился композитор Игорь Крутой. Они же друзья с Ринатом Ахметовым. Что касается Серова, то знаю, он любит футбол. Недавно видел его в бейсболке «Реала». Говорю: «О, брателло! Да мы с тобой за одну команду болеем». — «Нет, это я так просто надел». — «Ну зря!»

    — Забавно.
    — Я всегда смотрю с подозрением на музыканта, актера или певца, которые не любят футбол. Сразу возникает какое-то сомнение в его компетентности.

    — Голубой?
    — Необязательно! (Смеется.) Голубые тоже играют. Достаточно вспомнить шведа Фреда Юнгберга из «Арсенала».

    Город называется Петербург, на всякий случай

    — Не обидно, что в наши дни песня практически не звучит?
    — В период президентства Виталия Мутко я разговаривал на эту тему. Мне показалось, что песня стало немножечко раздражать. Она ассоциировалась с чемпионством «Зенита» в 1984-м, а новое поколение долгое время не могло по­вторить достижение. Вроде бы мне Виталий Леонтьевич не отказал. «Давай, Юра». Сделал ремикс старой песни, но как-то не пошло.

    — Вы изменили текст: «Опять футболом болен Петербург». Это принципиальный момент?
    — Тут, на мой взгляд, все очевидно. Город называется Санкт-Петербург, на всякий случай. Больше двух десятилетий. Мне, признаюсь, нынешний гимн «Слушай, Ленинград, я тебе спою…» не очень нравится. Всему свое время. «Зениту» нужна новая песня. Давайте двигаться вперед.

    — У вас крутится в голове такая песня?
    — Наметки есть, но раскрывать их пока не буду. Не хочу выстреливать по воробьям. И тем более кого-то просить. Даже не обижусь, если выберут другого исполнителя или группу и появится хорошая песня.

    — Если несколько человек споют?
    — Это было бы вообще здорово! Кстати, опять же я предлагал такой вариант Мутко: «Давайте запишем песню вместе с ребятами».

    — С Боярским? Мигицко?
    — Некорректный вопрос. Кого-то не включу, может обидеться. Потом, честно говоря, в питерском шоу-бизнесе выбирать-то уже не из кого! (Смеется.) Нас мало. Нас адски мало. Хотя можно еще пригласить актеров. Вот их, кстати, больше.

    — А потом хором исполнить песню.
    — Лучше по очереди. Вы видели, как «Реал» записал песню после недавней победы в Лиге чемпионов. Ребята стояли в студии. И пели! Это было так трогательно! А как Карло Анчелотти вышел и запел на стадионе? Вот о чем я мечтаю!

    — Тогда нужно на английском исполнять?
    — Какие проблемы? Можем несколько вариантов записать. И на португальском споем.

    — Вы не узнавали, Виллаш-Боаш умеет петь?
    — Судя по баритону и хорошему английскому... а почему бы и нет?! (Смеется.)

    — Чем новая песня могла бы прин­ципиально отличаться от вашего варианта?
    — Она может быть какой угодно. Только не рэп или блатняк. Песня должна быть выдержана в европейских традициях: красивая мелодия, хорошая гармония и, конечно, запоминающийся припев. Чтобы весь стадион запел!

    — Вам как профессионалу не кажется, что гимн России несколько тяжеловесный? Игрокам петь его не очень удобно.
    — Мне тоже предложили исполнить гимн перед матчем СКА в Ледовом. Честно вам скажу, очень сложно с текстом. Сразу возникают ассоциации с тем временем. Мне кажется, что новый текст на старую мелодию — это не совсем справедливо. Я начал учить российский гимн, а все равно проскальзывают какие-то старые фразы. Вы же помните, как мы школьниками пели их. Замри, где стоишь! Гимн играет! Стоишь и слушаешь его со своим мешком, где лежит сменная обувь (смеется). Но я не скажу, что новый гимн меня раздражает. Он такой... зовущий на баррикады.

    — Когда же вы дебютируете на хоккее?
    — Пока неизвестно. Как позвонят. И я еще думаю, надо ли мне это.

    — С вашим участием планируются какие-то мероприятия к 30-летию победы «Зенита» в чемпионате?
    — Ребята, в этой ситуации я абсолютно открыт. Никогда не буду сам звонить: «Здравствуйте! Слышал, что у вас намечается такое-то мероприятие». Если пригласят, то все брошу и приеду, где бы я ни был. И взамен не попрошу никакого гонорара.. Это же наша команда. Мой любимый футбол.

    Садырин заслужил, чтобы новый стадион носил его имя!

    — Как вы относитесь к посылу: один город — одна команда? Поддерживаете его как болельщик «Зенита»?
    — А почему не может быть другой команды?! У нас ведь огромный город! В Москве сколько команд (пять в премьер-лиге. — «Спорт День за Днем»). В Краснодаре — две! Почему и нам не создать «Динамо»?

    — «Динамо» есть, но его практически нет…
    — Соглашусь с вами. Значит, это уже привычка — поддерживать именно «Зенит». Хотя можно приучить людей болеть еще за одну ­команду. Возьмите, например, «Тосно». Как они кинули спартачей в Кубке России! Ох, как хорошо-то было! С детства не люблю «Спартак»!

    — Как же так?! «Народная» же команда!
    — Это отдельная история. «Спартак» всегда мне казался блатной московской командой. Еще всем навязали, что она «народная». Я не люблю стиль «Спартака». Их знаменитые «стеночки». Кто их придумал? Они были еще до «Спартака». Просто мы не знали об этом, потому что не смотрели тогда европейские чемпионаты. Думаю, что просто за «Спартак» болели какие-то серьезные люди и создали вокруг команды ореол «народной». Бред какой-то! «Спартак» не люблю. Да и вообще я больше увлекался европейским футболом. У меня были свои любимчики: наш главный «Битлз» Джордж Бест. Я его просто обожал. Очень любил Беккенбауэра, итальянцев Факкетти и Риверу.

    — На «Петровский» сейчас ходите?
    — Редко. Больше смотрю по телевизору. На стадионе постоянно отвлекаюсь. Ты сидишь на трибуне, а рядом много друзей-знакомых. И все тянутся к тебе: «Юрка, здорово! Как дела?» Махнуть в ответ рукой нельзя. Обидятся. Отвечаю: «Ребята, давайте футбол посмотрим». И вдруг бах, гол, а ты его увидишь только в повторе. Так я тогда лучше по телевизору по­смотрю.

    — Есть команда, ради матча которой вы готовы даже отменить концерт?
    — Я так и сделал, когда в Петербург приехал «Реал» (30 сентября 2008 года на матч Лиги чемпионов. — «Спорт День за Днем»). Попросился в первое отделение концерта, хотя должен был работать во втором. Выступил. И на машине рванул на стадион.

    — На открытии нового стадиона хотите выступить?
    — Хочу. Если, конечно, пригласят.

    — С новой песней о «Зените»?
    — Мне кажется, что наша команда ее заслужила.

    — Будут спустя 30 лет вспоминать Дика Адвоката или Лучано Спаллетти так же тепло, как Павла Садырина? Ведь, объективно говоря, они намного больше выиграли с «Зенитом».
    — (Задумывается.) Все-таки Садырин — наш. Сам играл за «Зенит». Потом сделал чемпионскую команду. И подарил городу такой праздник!

    — Новый стадион «Зенита» надо назвать в честь Павла Федоровича?
    — Идея замечательная. Садырин это заслужил. Потрясающий тренер и такой же человек. Я знаю, о чем говорю.


    Читайте Спорт день за днём в


    Новости партнёров